Самсон назорей. Пятеро

Name: Самсон назорей. Пятеро
Brand: Азбука
SKU: 4647862053
Price: 351 RUB
Availability: InStock

Артикул Маркета

4647862053

Автор

Владимир Евгеньевич Жаботинский

Обложка

Мягкий переплёт

Внешний вид товаров и/или упаковки может быть изменён изготовителем и отличаться от изображенных на Яндекс Маркете.

Все характеристики

Пэй

467 ₽

–25%

Самсон назорей. Пятеро

Задать вопрос

Пэй

467 ₽

–25%

Доставка магазина

Завтра, самовывоз из магазина 0 ₽

Возврат через магазин

О возвратах

Читай-город

Магазин

4.9 17.5K оценок

94.3Kзаказов

38Kподписчиков

2года на Маркете

О товаре

Описание

Владимир (Зеэв) Жаботинский (1880–1940) — русский и еврейский писатель, блестящий прозаик, тонкий поэт, ядовитый публицист и чуткий переводчик, одна из центральных фигур сионизма, крупнейший идеолог еврейского государства. Его литературные работы превозносили Александр Куприн и Максим Горький, с ним дружил Корней Чуковский, под конец жизни говоривший о Жаботинском: «В нем было что-то от пушкинского Моцарта да, пожалуй, и от самого Пушкина. Даже враги его должны признать. что он был грандиозно талантлив». В этот сборник вошли два самых ярких прозаических текста Жаботинского, романы «Самсон назорей» (1926) и «Пятеро» (1936). Роман «Самсон назорей» — гимн свободолюбию, заново рассказанная и напитанная жизнью история библейского персонажа, несовершенного и непобедимого героя эпохи Судей. Казалось бы, сюжет всем известен (Самсон, разрывающий пасть льву; Самсон, убивающий тысячу врагов ослиной челюстью; Самсон и Далила; Самсон, торжествующий над филистимлянами), однако Жаботинский рассказывает о том, что осталось за кадром: о мудрости и гневе, которые медленно прорастают из самого человеческого нутра, и о невозможности и неизбежности победы. А в романе «Пятеро», написанном по мотивам воспоминаний Жаботинского об Одессе начала XX века, бешеный грохот истории мешается с тихой ностальгической печалью, невинное хулиганство студиозусов — с подспудным зверством и бескорыстным революционным пылом, а разухабистое веселье — со стоической обреченностью. Здесь отзвучивают неудержимое жизнелюбие и сумрачный смех «Одесских рассказов» Бабеля, порой — почти детский пафос «Белеет парус одинокий» Катаева, а порой даже элегичность очень далекого и все же близкого Вильно из «Дорога уходит в даль.» Александры Бруштейн, однако герои «Пятерых» уже не дети, и потому всего яснее и яростнее в нем звенит предчувствие восхитительных и страшных перемен на грани гибели мира.