. Хорошо начинался тот сентябрьский день. Дочь Лукерья умчалась поутру в университет, они с мужем проснулись часов в одиннадцать: только позавчера вернулись из Греции, впервые за последний год провели десять дней вдвоем - хорошие, мирные десять дней, без мужниных колкостей и раздражения по пустякам. Конечно, он уставал, конечно, ему много приходилось тянуть на своих плечах, к тому же - критический возраст: им как раз минуло сорок пять. То есть, по всем правилам, она, Тина, становилась „ягодка опять", а муж ее, Юра, должен был переживать кризис под названием „как - и это всё?". Что-то с ним явно происходило непривычное. Тина и подругам жаловалась, что Юрка стал „прямо как не родной", огрызается непонятно на что, доброго слова от него не дождешься. И как бы она ни старалась, ничем ему было не угодить. Прямо другой человек появился на месте ее любимого Юрки. Двадцать два года вместе, срослись намертво, все друг про друга знают, понимают, чувствуют, но вдруг - колючие взгляды, слова, огрызания. И обнять себя не дает, отстраняется, и иронизирует над каждым ее словом.